• На главную
  • Написать нам
  • Подписаться на новости
ru / en

Аналитика

Темы

Новости

Глобальные сдвиги. Как успеть за меняющимся газовым рынком

Что ждет российский газ на европейском и азиатском рынках в ближайшее десятилетие? Как нужно корректировать экспортную стратегию, чтобы доля поставок из России в общем энергобалансе увеличивалась? Своими оценками с RusEnergy поделился президент Институтаэнергетики и финансов, руководитель рабочей группы по долгосрочным энергетическим сценариям, спикер с российской стороны Консультативного совета по газу Энергодиалога Россия-ЕС Владимир Фейгин.

 

Меньше политики, больше экономики

 

-  В последние годы Европа стремится уменьшить зависимость от крупных трубопроводных поставщиков газа и, более того, добиться снижения роли трубопроводного газа в энергосистеме в целом. Это происходит на фоне увеличения интереса к СПГ, роста потребления угля и развития ВИЭ. Доля России в импорте газа сокращается. По вашей оценке, эти тенденции − явление постоянное? Несмотря на ожидаемое снижение внутренней добычи, спрос на российский газ в ЕС продолжит падать?

 

Владимир Фейгин: Стоит заметить, что в 2013 году тенденции начали меняться, и экспорт российского газа значительно увеличился. Конечно, пока рано говорить о долгосрочности этого явления, и связано оно с проблемами у норвежцев и алжирцев, со снижением доли СПГ в Европе из-за переориентации поставщиков на Азию. Эти факторы привели к тому, что доля российского газа возросла.

На первый взгляд, есть причины полагать, что существенного роста европейского рынка газа не предвидится. Непонятна судьба энергоинтен- сивных отраслей в экономике ЕС. Не исключено, что их роль существенно снизится. Но нужно учитывать − сейчас европейский рынок искусственно сдерживается. Поэтому я не исключаю, что в ближайшем будущем европейцы окажутся вынуждены внести изменения в его структуру.

 

- В пользу газа?

 

В.Ф.: Да, эти изменения будут в пользу газа. Сейчас мы наблюдаем пассивное развитие традиционных источников энергии при активном воздействии на развитие нетрадиционных. Но нынешний результат европейцев не удовлетворяет. На ВИЭ направляются огромные субсидии, и в то же время растет доля угля. В результате европейцы не выполняют своих задач по снижению выбросов и тратят деньги неэффективно. Логики в сверхинтенсивном развитии ВИЭ нет.

Чем оно мотивировалось, помимо снижения экологической нагрузки и зависимости от внешних источников? Инновациями, ростом производства оборудования, загрузкой собственных предприятий. А в результате большую долю этого рынка захватывают китайцы, и европейцы субсидируют китайских производителей. В отрасли солнечной энергетики это уже очевидно, тенденции прослеживаются и в отрасли ветряной энергетики. Тогда за что европейцы бьются?

Полагаю, уже в ближайшее время будет принято решение о пересмотре акцентов в энергополитике ЕС. Это, в свою очередь, в разумных пределах может привести к росту роли газа. Если не будет активного противодействия, то доля поставок из России в общем энергобалансе Европы может увеличиться.

 

- Какова должна быть стратегия России, чтобы это произошло? Нужно снижать цены и менять подходы к экспортной политике, увеличивать долю СПГ, расширять число поставщиков трубопроводного газа?

 

В.Ф.: Одной экономикой не обойтись. У вопроса есть чисто политический навес. Несмотря на слова европейских коллег, во многом снижение доли газа в их энергобалансе объясняется расхожим мнением: усиливать зависимость от импорта, в котором у России хорошие конкурентные позиции, опасно. Нам нужно работать над тем, чтобы в газовых вопросах было меньше политики.

 

Это означает, что отношения надо делать более предсказуемыми и партнерскими, двигаться к взаимодействию, стараться не оглядываться на прошлое. Надо быть более открытыми, информировать не только политиков, но и общество, что мы совместно − Россия и ЕС − снижаем риски. На мой взгляд, это одно из основных условий наращивания доли России на европейском газовом рынке.

 

-  Но разве можно ограничиться чисто политическими шагами?

 

В.Ф.: Конечно, экономику вопроса никто не отменял. Ведь рост потребления российского газа в 2013 году произошел не на пустом месте. Цены в сравнении со спотовыми стали более конкурентоспособными. Нам надо отслеживать эти тенденции, понимать их и вести себя максимально по-рыночному.

Главное в стратегии − гибкость, готовность к вызовам. Так, как рынок был устроен раньше, он уже устроен не будет. Понятно было, с кем подписывать контракты, да и контракты были масштабными и заключались на 20 и более лет. Традиционные покупатели в этих контрактах, такие, например, как EoN-Ruhrgas, имели близкие к монопольным права и гарантированные рынки. Сейчас компоненты уравнения меняются, положение этих компаний усложняется, их роль в будущем не вполне ясна. Она зависит от устройства рынка и готовности адаптироваться к изменениям.

Добавлю, что наша экспортная стратегия постепенно меняется. В собранном виде это пока не звучит, но в реальности корректировка происходит − в частности, пересматриваются ценовые условия долгосрочных контрактов. Нам нужно стараться быть гибкими в этом вопросе, что вовсе не означает отказа от формата долгосрочных контрактов и радикального изменения рыночной стратегии. Это не отменяет других инструментов − спотовой торговли, фьючерсной торговли, поставок СПГ. Корректировка экспортной стратегии должна произойти в части увязки этих элементов, их согласования.

 

Окно в Азию

 

- Между тем, в Азии наблюдаются обратные европейским тенденции − потребление растет. После того как в России был частично либерализован экспорт СПГ, внутренняя конкуренция за рынок АТР ужесточилась. Поставки с одного только Сахалина планируют и «Газпром», и «Роснефть». В перспективе хватит ли места на рынках АТР для всех российских СПГ-проектов, ориентированных на него?

 

В.Ф.: Как это видится сейчас, хватит. Конечно, при условии конкурентоспособных цен и попадания по срокам в образовавшееся экспортное «окно». Прогнозы известны − за ближайшее десятилетие объем этого рынка должен удвоиться. Конечно, к предварительным оценкам нужно относиться с осторожностью. Но пока азиатский рынок выглядит перспективно. Особенно в свете того, что Катар вышел на «полку» поставок СПГ.

Между тем, новые «маяки» − Австралия и Новая Гвинея − имеют проблемы со стоимостью и задержкой ввода мощностей.

Но это не значит, что большая доля на рынке СПГ нашим проектам обеспечена на долгие годы вперед. На него выйдут и канадцы, и американцы. Конкуренция станет жесткой. В новом объеме рынок сформируется, видимо, на горизонте 10 лет, и он будет насыщен.

 

- Какую стратегию стоит избрать России в условиях такой острой конкуренции?

 

В.Ф.: Все рынки становятся более конкурентными, а не только рынок СПГ. Этого не нужно бояться. Рынок нефти тоже остроконкурентный. На нем много поставщиков, и даже самые крупные не доминируют, а имеют лишь чуть более десятой части рынка. Это не те цифры, к которым мы привыкли, когда речь идет о поставках газа.

Но, повторюсь, все это не страшно, если товар востребован у покупателей. Мы комфортно чувствуем себя на нефтяном рынке. Что же мешает занять свое место на рынке СПГ и быть востребованными? Ничего. Главное − быть конкурентоспособным, предложить рыночные условия.

Это не означает отказа от долгосрочных контрактов. Наступило определенное отрезвление − крупные СПГ-проекты не стоит затевать без долгосрочных обязательств по покупке. Показателен пример Катара, развившего большие мощности в партнерстве с ExxonMobil и оказавшегося в период кризиса в очень тяжелом положении. Цены резко упали, объемы не были гарантированы, и газ пришлось продавать где угодно и как угодно, лишь бы не затоварить свое производство.

Вряд ли после этой истории Катар или другие поставщики захотят вновь идти на подобные риски. Оптимальным является сочетание гибких поставок с гарантированными обязательствами.

 

- В перспективе азиатский рынок может получить много предложений − например, от России, Северной Америки, Австралии. Не приведет ли это к тому, что ценовая разница на газ между рынками Европы и Азии окажется не столь существенной, как сейчас?

 

В.Ф.: Да, я думаю, это возможно. Сейчас Азия − дефицитный рынок, а в перспективе, примерно через 10 лет, дифференциал может стать меньше. Относительное выравнивание очень вероятно. Азиатский рынок может ждать некоторое снижение цен, а в Европе оно не прогнозируется. Даже если в Европу придет североамериканский газ, он там будет продаваться никак не по ценам Henry Hub. Все знают, что это очень низкие цены − сегодня около $140 за тыс. кубометров. Но в Европе газ не может стоить столько же из-за больших издержек в цепочке сжижения, транспортировки и регазификации. Когда американский газ придет на европейский рынок, ценник будет сопоставим с тем, что предлагается европейскому рынку сейчас другими поставщиками. Европейские и азиатские ценники в перспективе перестанут так сильно отличаться.

 

- То есть происходит трансформация региональных рынков и формирование глобального?

 

В.Ф.: Конечно. Ценовые условия в мире будут сближаться. Россия должна остаться мощным игроком на глобальном рынке. Этому способствуют и география, и ресурсная база. Главное − осознать тенденции уже сейчас, планомерно готовиться к трансформации рынка и занимать позиции в разных его частях. В прошлом мы уже проделали подобное в Европе, причем в гораздо более трудных условиях противостояния двух систем. Сейчас тоже нужно мобилизоваться и занять активную позицию в различных частях света.

 

Новые горизонты

 

- Приведет ли либерализация экспорта СПГ к существенному увеличению доли российского газа на мировых рынках? Или масштабы этой либерализации (по сути, в интересах двух компаний) недостаточны, чтобы сделать Россию значимым поставщиком СПГ?

 

В.Ф.: По моей оценке, существенное наращивание доли произойдет. Проекты «Роснефти» и НОВАТЭКа активно реализуются, как мы могли наблюдать в течение 2013 года. Их суммарная мощность будет порядка 25 млн тонн в год. Это очень прилично − 6-7% мирового рынка. Так что заметными игроками мы, безусловно, станем.

Кроме того, никто ведь не говорит, что либерализация в ее нынешнем варианте − это навсегда. Не исключено, что в будущем правительство примет новые решения, которые позволят дополнительно расширить рынок.

 

- Вы отметили, что проблем с газовой ресурсной базой у России нет. Значит ли это, что страна в большей степени заинтересована в открытии нефтяных запасов на арктическом шельфе? С одной стороны, угроза снижения добычи нефти для нас более насущна, чем газа. С другой – газ экологически менее опасен в условиях северного шельфа.

 

В.Ф.: Россия исключительно богата газом. Новые открытия в Арктике, вероятно, только подтвердят этот факт. Еще в СССР было известно о больших газовых ресурсах Карского моря. В скором будущем эти оценки должны быть подкреплены. Но надо признать, что нефть более актуальна в сегодняшних реалиях. Хотя востребованными в мире будут и российский газ, и российская нефть. Так что станем использовать те возможности на шельфе Арктики, которые нам откроются. Ни нефть, ни газ лишними не будут.

Добавить в закладки На печать