• На главную
  • Написать нам
  • Подписаться на новости
ru / en

Аналитика

Темы

Новости

Прогнозы - не истина в последней инстанции

 

Алексей Громов, директор по энергетическому направлению Института энергетики и финансов

- Алексей, первый вопрос к вам общий. Вы известны тем, что участвовали в прогнозировании развития российской энергетики и мировой энергетики. Каким вы видите изменение роли природного газа в мировой энергетике в перспективе 10-20 ближайших лет?

 

- Вопрос неоднозначный. Очевидно, что роль природного газа в мировом энергетическом балансе будет возрастать. И будет возрастать в широком смысле этого слова, т.е. природный газ будет активно использоваться и в качестве источника для газомоторного топлива, и будет активнее использоваться в топливно-энергетическом балансе, в первую очередь, для ухода от энергозависимости многих стран-импортеров за счет развития собственных нетрадиционных ресурсов углеводородов. Это основной тренд, который наблюдается сегодня. Говорить о том, что наблюдаемые в последнее время процессы замещения природного газа углем на европейском рынке – это долгосрочный тренд,  я бы не стал. На мой взгляд, природный газ будет сохранять значимые позиции, в том числе и на европейском рынке. И, на мой взгляд, это станет всем очевидно сразу  после того, как Европа завершит идущие сегодня институциональные преобразования в рамках практической имплементации «Третьего энергетического пакета».

Как только имплементация Третьего энергопакета будет завершена, как только начнется реальная диверсификация поставок газа в Европу (поставки трубопроводного газа из каспийских стран по Южному газовому коридору, дальнейшее развитие СПГ-торговли), поменяется,  я уверен, и вся история  с квотами на выбросы углекислого газа, благодаря которым уголь сегодня выигрывает межтопливную конкуренцию у газа, и природный газ снова будет на коне.

- Т.е. у европейцев политизированное отношение к газу?

- Безусловно. И в подтверждение этому можно привести бурную позитивную реакцию европейских официальных лиц  на принятие инфраструктурных решений по Южному газовому коридору. Напомню, что в конце июня этого года  консорциум компаний, вовлеченных в азербайджанский проект  Шах-Дениз-2, наконец-то определились с маршрутом  доставки каспийского газа в Европу. Тогдашний председатель Еврокомиссии Баррозу на всех уровнях сказал, что это важнейший шаг для Европы. Думаю, в этом и кроется основная задача европейцев: максимально дифференцировать поставки природного газа в регион, снизить цены и минимизировать влияние России в этой сфере. Если это будет сделано, то и роль газа вернется.

- От чего газ будет отъедать свои куски в мировом энергобалансе? Произойдет ли это прежде всего за счет нефти? Неслучайно сейчас нефтяные компании говорят о том, что они превращаются в нефтегазовые, а некоторые компании напрямую говорят о том, что их больше волнует газ. Например, Shell об этом часто рассуждает. В России об амбициозных проектах заявляет компания «Роснефть». Газ будет наращивать свою долю за счет нефти или другие виды топлива тоже от этого пострадают?

- Если говорить в абсолютных масштабах, то все-таки газ в большей степени будет заменителем угля. Это актуально, в первую очередь, для стран АТР и Китая в частности, а также, с началом бурной добычи сланцевого газа, и для США. Для КНР сегодня вопрос увеличения потребления газа напрямую связан с тем, что там действительно очень серьезно стоит экологическая проблема, которая грозит превратиться в социальную. Если раньше власти могли закрывать на нее глаза, то сегодня средний класс Китая уже просто задыхается от угольных выбросов и оказывает мощное давление на власти с целью скорейшего улучшения ситуации в этой сфере. И я рискну предположить, что рост потребления газа в стране будет выше, чем планирует сегодня китайское руководство. Это первое обстоятельство.

Второе обстоятельство: безусловно, газ будет конкурировать и с нефтью. В первую очередь, на рынке моторного топлива. Однако говорить о сегменте газомоторного топлива как о революционном на ближайшие годы пока не приходится. Все-таки рынок газомоторного топлива находится в зачаточном состоянии, и реальный прорыв можно ожидать только после 2020 г., когда будет создана в нормальном объеме  необходимая инфраструктура и когда автомобили, использующие газомоторное топливо, на рынке будут действительно более привлекательными по цене и своим потребительским свойствам.

- На ваш взгляд это будет глобальный тренд – переход на газомоторное топливо? В свое время в Shell уже обсуждалась идея замены нефти как топлива, была концепция электромобилей как абсолютно глобального тренда. Т.е. мы говорим о том, что газомоторное топливо станет таким же глобальным трендом?

- Я думаю, что было бы правильнее говорить о том, что нас ждет тренд на многоукладность. Другими словами,  можно ожидать рост использования всех видов топлива, которые могут заменить традиционное моторное топливо. В каких-то регионах, например, в Латинской Америке и, в определенной степени, в США (в связи с принятыми там законодательными актами в этой сфере), сохранится значение биотоплива.

В России и Европе, очевидно, будет развиваться использование газомоторного топлива. В каких-то регионах будет использоваться что-то еще. Не исключаю, что и электромобили, и гибридный транспорт тоже найдут свою нишу.

- Что касается предложения газа и технологий, вы известны тем, что активно отстаиваете идею инноваций, в том числе и в газовой промышленности. Все говорят про сланцевый газ. Что будет с ним и с другими видами нетрадиционного инновационного газа? Насколько быстро здесь будет идти прогресс?

- Как мне видится, потребности экономики всегда подталкивают развитие технологий в том или ином направлении. Это особенно актуально на рынке энергоносителей. Поскольку сегодня энергоносители, в том числе природный газ, это дорогой энергоноситель, и страны, которые от него чрезмерно зависят (это и Япония, и Европа, некоторое время назад это были и США), ищут способы ухода от этой зависимости за счет собственных источников энергии. Если эти собственные источники относятся к источникам нетрадиционного газа, таким как сланцевый или так называемый газ плотных пород (tight gas), значит, технологии в этих странах будут соответствующим образом развиваться. Если это будут газогидраты, как в Японии, значит, будут развиваться эти технологии. В принципе, сегодня экономика порождает спрос на эти технологии. И мне кажется, что в ближайшие годы актуальность нетрадиционных углеводородов будет только возрастать.

- Ваше мнение относительно популярной идеи сланцевого газа. Что ждет мир с точки зрения распространения сланцевых технологий? Произойдет ли экспорт этих технологий в другие регионы?

 - В последнее время тема породила очень много спекуляций. На мой взгляд, экспорта сланцевой революции из США не произойдет, потому что в США объединилось сразу несколько факторов, которые позволили сланцевому газу, сланцевым углеводородам действительно стать  энергетическим ресурсом, экономически целесообразным для освоения, и занять существенную нишу в экономике. Говорить о том, что Китай обладает ресурсами, потенциально сопоставимыми с США и даже больше, это тоже не подход применительно к нетрадиционным углеводородам. Нетрадиционные углеводороды определяются не ресурсами, которые теоретически можно извлечь, а именно экономикой добычи этих ресурсов. А эта экономика в том же Китае в 2 – 2,5 раза хуже, чем экономика добычи сланцевого газа в Штатах. Если говорить про Европу, там ситуация еще хуже, поскольку помимо плохой экономики, есть протестный настрой населения против применения экологически небезопасных технологий добычи сланцевых углеводородов, реальные и мнимые экологические опасения, высокая плотность населения в потенциальных регионах добычи сланцевых углеводородов и т.д.

Другими словами, очень много вопросов, которые не позволяют говорить о сланцевом газе как о неком спасителе, который заменит импортные энергоносители для Европы. Вместе с тем я не исключаю, что в Китае сланцевый газ пойдет. Не в масштабах США, но все-таки в значительных масштабах и прежде всего, в связи с тем, что в Китае, фактически, плановая экономика. Соответственно, если китайские власти поставят задачу развивать добычу сланцевого газа в стране, то они будут стараться ее реализовывать. Косвенным подтверждением этого является то, что последние год-полтора в юго-западных провинциях Китая открываются конкурсы на участие нефтегазовых зарубежных компаний в нефтегазовых проектах на сланцевых плеях.

Второй вопрос, который волнует сегодня многих, будут ли США крупнейшим экспортером газа? Думаю, что нет. Надо понимать, что США развитием собственной добычи сланцевого газа и сланцевой нефти решают свою внутреннюю задачу – максимально снизить, а по возможности уйти от зависимости от внешних поставщиков углеводородов. В первую очередь, это зависимость от Ближнего Востока. И они эту задачу решат. По газу они ее фактически решили. По нефти, судя по темпам развития добычи сланцевой нефти, они выйдут практически на уровень самообеспеченности уже где-то к 2020 г., если мы оставим за скобками поставки из соседних стран – Канады и Мексики, которые мы уже, фактически, считаем единым североамериканским рынком. В этой связи надо понимать, что сланцевый газ, в первую очередь, в Америке пойдет на нужды ее экономики. Избыточные объемы газа будут выбрасываться на рынок. Таким образом, можно говорить о том, что Америка в перспективе станет неким балансовым поставщиком природного газа на мировой рынок, который будет, может быть, оказывать определенное влияние на цены, регулировать пиковые потребности в различных регионах -  в Азии или в Европе. Но говорить о том, что Америка будет стремиться стать сырьевым лидером, не стоит.

 - К какому году может сформироваться единый глобальный рынок газа?

 - Все будет зависеть от ряда факторов. Во-первых, от инфраструктурных возможностей поставок газа из региона в регион. Условно говоря, сможет ли Америка играть роль балансирующего инструмента между Европой и Азией. Это будет возможно и экономически эффективно, если будет реализован проект расширения Панамского канала, потому что основные терминалы по экспорту СПГ в США находятся, я напомню, на побережье Мексиканского залива. Поэтому выполнять эту балансирующую функцию можно эффективно, только если Панамский канал будет расширен для приема супертанкеров. Это первый фактор.

Второй фактор – это темпы отказа долгосрочных контрактов от привязки к нефти, а это будет определяться уже степенью развития биржевых инструментов. В первую очередь, на рынке Юго-Восточной Азии и в Европе. Скорость этого процесса тоже будет оказывать свое влияние. Но раньше 2020 года говорить о том, что у нас формируется по-настоящему глобальный рынок газа, который будет сопоставим по уровню сложности, по уровню интенсивности с рынком нефти, не приходится. Самый оптимистичный прогноз – 2020 год.

Источник: портал Pro-Gaz 

Добавить в закладки На печать